Кандидат филологических наук, доцент Павел Борисович Паршин (1955 – 2024).
ДВА ВОПРОСА («Существует ли универсальная грамматика, которая позволяет ребенку освоить любой язык?» и «Язык – инстинкт или навык?») И КРАТКИЙ ОТВЕТ
Отвечает Павел Борисович Паршин д.ф.н., профессор кафедры общего и сравнительного языкознания МГЛУ
17 вопросов, предложенных вниманию сотрудников кафедры общего и сравнительного языкознания Московского государственного лингвистического университета и в их числе автору настоящего текста, относятся главным образом к исследовательской области, в англоязычной терминологии именуемой LanguageAcquisition, где эта языковая форма означает как сферу исследований, так и ее объект (не такая уж редкая терминологическая причуда, и не только в лингвистике: например, наука фонетика изучает фонетику - звуковую организацию речи , а физика – физику материального мира, хотя говорить что математика изучает математику не принято). В русскоязычной терминологии выражение овладение языком означает преимущественно процесс, а соответствующие исследования распределены по различным наукам.
Сразу оговорюсь, что под овладением языком в рамках настоящего текста понимается овладение первым языком, то есть спонтанное овладение ребенком языком своих родителей в ходе его речевого развития (такой язык обозначают L1, соответственно говорят об L1acquisition). Процесс изучения языком взрослыми устроен иначе и описывается в других терминах.
Вопросы «Существует ли универсальная грамматика, которая позволяет ребенку освоить любой язык?» и «Язык – инстинкт или навык?» из упомянутого выше списка относятся к общетеоретическим (таких в списке еще 2-3) и к тому же теснейшим образом взаимосвязаны, причем связь их носит двоякий или даже троякий характер. Во-первых, онтологический, ибо без ответа на одиниз них (причем ответы могут быть разными) ответить на второй невозможно; во-вторых, гносеологический, ибо те термины, в которых сформулированы вопросы, свидетельствуют о знакомстве их авторов с некоторыми из ответов, бытующих в современной науке и с дискуссиях вокруг них (причем безотносительно к проблеме речевого развития ребенка, хотя она и затрагивается в таковых дискуссиях). Наконец, эти три вопроса связаны исторически, ибо проблема происхождения языка и овладения им так или иначе рассматривалась (во всяком случае, на Западе) еще античными философами.
Сколько-нибудь подробно обсуждать эту историю я здесь не могу и поэтому построю свой краткий ответ вокруг имен двух ученых, с деятельностью которых в настоящее время наиболее прочно ассоциированы те самые дискуссии, ключевые слова которых присутствуют в формулировке наших двух вопросов. Это американский лингвист, философ и общественный деятель Ноам Хомский (в большинстве стран – Чомски) и канадско-американский психолог-когнитивист, лингвист, популяризатор науки и в общем-то тоже общественный деятель Стивен Пинкер. Между ними много общего, но Хомский (род. 1928) много старше и стал живым классиком еще во второй половине 1950-х гг., тогда как к Пинкеру (род. 1954) широкая известность пришла в начале 1990-х гг. Многие их книги (тяжелые для восприятия у Хомского и легкие, несмотря на большие объемы, у Пинкера) переведены на русский язык.
Первый вопрос – про универсальную грамматику – относится к одному из основных теоретических положений, выдвинутых Хомским. Его теория за почти 70 лет претерпела множество изменений и сменила множество названий, сейчас ее обычно называют генеративизмом, хотя на данном этапе это уже не столько теория сколько совокупность нескольких базовых идей плюс формальный подход к описанию языковых структур, оказавшийся хотя и ограниченным, но в некоторых рамках очень эффективным и позволившим выявить множество новых фактов, относящихся прежде всего к синтаксическим структурам. Что касается базовых идей, то их у Хомского было много, и его последователи делают акценты на разных. Одна из них – это как раз идея существования врожденной универсальной грамматики, фиксирующей небольшое количество принципов организации языковых структур, допускающих ту или иную установку некоторых отдельно описываемых параметров. В совокупности это создает гибкую систему, систематически описывающих языковое разнообразие.
Эта «Модель Принципов и Параметров» сформировалась у Хомского далеко не сразу, но представление о наличии врожденной универсальной грамматики, долженствующее описывать способность ребенка овладевать на определенном этапе его речевого развития любым естественным языком присутствовала в его моделях всегда. Однако справедливости ради следует заметить что в абстрактном виде она (как представление о «даре речи») присутствовала еще у античных философов, поскольку вполне очевидна и соответствует наблюдаемым фактам. Что же касается идеи универсальной грамматики, то она (во всяком случае, в терминологическом аспекте) обсуждалась еще в начале Нового времени, и неспроста Хомский на определенном этапе своей деятельности возводил свои идеи к Р. Декарту («Картезианская лингвистика») и авторам «Всеобщей и рациональной грамматики Пор-Рояля» (Grammairegénéraleetraisonnéede Port-Royal) Антуану Арно и Клоду Лансло (1660 г.). «Ранняя универсальность» лингвистики XVII в. основывалась на ограниченном языковом материале; когда он расширился, возникли представления о безграничном и непредсказуемом разнообразии языков, в конечном итоге давшим начало дескриптивизму XX в., исходившему из того, что универсальными могут и должны быть только методы, способные справляться с любым материалом. Хомский стал главным критиком дескриптивизма, исходя из того что с «новым разнообразием» должна справиться новая теория – разработкой которой он в дальнейшем и занимался.
Ко второму вопросу (у которого тоже имеется долгая история, однако не столь тесно связанная с лингвистической проблематикой) привлек внимание Пинкер в своей книге «Язык как инстинкт» (LanguageasInstinct, 1994), ставшей научным (и не только) бестселлером. Как ясно из названия, в ней приводятся многочисленные аргументы в пользу понимания языка именно как инстинкта (в основе своей врожденной языковой способности – languagefaculty, если угодно «дара речи», развиваемого в дальнейшем во взаимодействии со средой), что противоречит представлению языке как навыке, формирующемся «на пустом месте» и соответствует базовому представлению (строго говоря – гипотезе) Хомского о существовании врожденной универсальной грамматике. Одновременно Пинкер «реабилитирует» понятие инстинкта, часто понимаемого как нечто свойственное только животным.
В завершение этого краткого изложения уместно заметить, хотя это и выходит за рамки наших двух вопросов, что как Хомский, так и Пинкер скептически относятся к гносеологической (не практической!) ценности нейросетевых моделей, но это предмет особого рассмотрения.
Паршин П.Б., 4 июля 2014 г.
Наши сайты
Контакты
